The most terrifying freedom is discovering that even your suffering is your own fault.

Часть I. Подполье · III

Продолжаю спокойно о людях с крепкими нервами, не понимающих известной утонченности наслаждений. Эти господа при иных казусах, например, хотя и ревут, как быки, во все горло, хоть это, положим, и приносит им величайшую честь, но, как уже сказал я, перед невозможностью они тотчас смиряются. Невозможность - значит каменная стена? Какая каменная стена? Ну, разумеется, законы природы, выводы естественных наук, математика . Уж как докажут тебе, например, что от обезьяны произошел, так уж и нечего морщиться, принимай как есть. Уж как докажут тебе, что, в сущности, одна капелька твоего собственного жиру тебе должна быть дороже ста тысяч тебе подобных и что в этом результате разрешатся под конец все так называемые добродетели и обязанности и прочие бредни и предрассудки, так уж так и принимай, нечего делать-то, потому дважды два - математика. Попробуйте возразить.

"Помилуйте, - закричат вам, - восставать нельзя: это дважды два четыре! Природа вас не спрашивается; ей дела нет до ваших желаний и до того, нравятся ль вам ее законы или не нравятся. Вы обязаны принимать ее так, как она есть, а следственно, и все ее результаты. Стена, значит, и есть стена... и т. д., и т. д.". Господи боже, да какое мне дело до законов природы и арифметики, когда мне почему-нибудь эти законы и дважды два четыре не нравятся? Разумеется, я не пробью такой стены лбом, если и в самом деле сил не будет пробить, но я и не примирюсь с ней потому только, что у меня каменная стена и у меня сил не хватило.

Как будто такая каменная стена и вправду есть успокоение и вправду заключает в себе хоть какое-нибудь слово на мир, единственно только потому, что она дважды два четыре. О нелепость нелепостей! То ли дело все понимать, все сознавать, все невозможности и каменные стены; не примиряться ни с одной из этих невозможностей и каменных стен, если вам мерзит примиряться; дойти путем самых неизбежных логических комбинаций до самых отвратительных заключений на вечную тему о том, что даже и в каменной-то стене как будто чем-то сам виноват, хотя опять-таки до ясности очевидно, что вовсе не виноват, и вследствие этого, молча и бессильно скрежеща зубами, сладострастно замереть в инерции, мечтая о том, что даже и злиться, выходит, тебе не на кого; что предмета не находится, а может быть, и никогда не найдется, что тут подмен, подтасовка, шулерство, что тут просто бурда, - неизвестно что и неизвестно кто, но, несмотря на все эти неизвестности и подтасовки, у вас все-таки болит, и чем больше вам неизвестно, тем больше болит!

IV

- Ха-ха-ха! да вы после этого и в зубной боли отыщете наслаждение ! - вскрикнете вы со смехом.

PART I Underground · III · Constance Garnett

“Upon my word, they will shout at you, it is no use protesting: it is a case of twice two makes four! Nature does not ask your permission, she has nothing to do with your wishes, and whether you like her laws or dislike them, you are bound to accept her as she is, and consequently all her conclusions. A wall, you see, is a wall ... and so on, and so on.”

Merciful Heavens! but what do I care for the laws of nature and arithmetic, when, for some reason I dislike those laws and the fact that twice two makes four? Of course I cannot break through the wall by battering my head against it if I really have not the strength to knock it down, but I am not going to be reconciled to it simply because it is a stone wall and I have not the strength.

As though such a stone wall really were a consolation, and really did contain some word of conciliation, simply because it is as true as twice two makes four. Oh, absurdity of absurdities! How much better it is to understand it all, to recognise it all, all the impossibilities and the stone wall; not to be reconciled to one of those impossibilities and stone walls if it disgusts you to be reconciled to it; by the way of the most inevitable, logical combinations to reach the most revolting conclusions on the everlasting theme, that even for the stone wall you are yourself somehow to blame, though again it is as clear as day you are not to blame in the least, and therefore grinding your teeth in silent impotence to sink into luxurious inertia, brooding on the fact that there is no one even for you to feel vindictive against, that you have not, and perhaps never will have, an object for your spite, that it is a sleight of hand, a bit of juggling, a card-sharper’s trick, that it is simply a mess, no knowing what and no knowing who, but in spite of all these uncertainties and jugglings, still there is an ache in you, and the more you do not know, the worse the ache.

IV

“Ha, ha, ha! You will be finding enjoyment in toothache next,” you cry, with a laugh.