Starting from unlimited freedom, I arrive at unlimited despotism.

Часть вторая · II

Арина Прохоровна вспыхнула, но девице Виргинской как бы что-то понравилось

- Кажется, я их здесь на окне давеча видела, -- встала она из-за стола, пошла, отыскала ножницы и тот час же принесла с собой. Петр Степанович даже не посмотрел на нее, взял ножницы и начал возиться с ними. Арина Прохоровна поняла, что это реальный прием, и устыдилась своей обидчивости. Собрание переглядывалось молча. Хромой учитель злобно и завистливо наблюдал Верховенского. Шигалев стал продолжать:

- Посвятив мою энергию на изучение вопроса о социальном устройстве будущего общества, которым заменится настоящее, я пришел к убеждению, что все созидатели социальных систем, с древнейших времен до нашего 187... года, были мечтатели, сказочники, глупцы, противоречившие себе, ничего ровно не понимавшие в естественной науке и в том странном животном, которое называется человеком. Платон, Руссо, Фурье, колонны из алюминия* - все это годится разве для воробьев, а не для общества человеческого. Но так как будущая общественная форма необходима именно теперь, когда все мы наконец собираемся действовать, чтоб уже более не задумываться, то я и предлагаю собственную мою систему устройства мира. Вот она! - стукнул он по тетради. - Я хотел изложить собранию мою книгу по возможности в сокращенном виде; но вижу, что потребуется еще прибавить множество изустных разъяснений, а потому всё изложение потребует по крайней мере десяти вечеров, по числу глав моей книги. (Послышался смех). Кроме того, объявляю заранее, что система моя не окончена. (Смех опять). Я запутался в собственных данных, и мое заключение в прямом противоречии с первоначальной идеей, из которой я выхожу. Выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом. Прибавлю, однако ж, что, кроме моего разрешения общественной формулы, не может быть никакого.

Смех разрастался сильней и сильней, но смеялись более молодые и, так сказать, мало посвященные гости. На лицах хозяйки, Липутина и хромого учителя выразилась некоторая досада.

- Если вы сами не сумели слепить свою систему и пришли к отчаянию, то нам-то тут чего делать? - осторожно заметил один офицер.

PART II · II · Constance Garnett

Arina Prohorovna crimsoned, but Miss Virginsky seemed pleased.

"I believe I saw them just now on the window." She got up from the table, went and found the scissors, and at once brought them. Pyotr Stepanovitch did not even look at her, took the scissors, and set to work with them. Arina Prohorovna grasped that these were realistic manners, and was ashamed of her sensitiveness. People looked at one another in silence. The lame teacher looked vindictively and enviously at Verhovensky. Shigalov went on.

"Dedicating my energies to the study of the social organisation which is in the future to replace the present condition of things, I've come to the conviction that all makers of social systems from ancient times up to the present year, 187-, have been dreamers, tellers of fairy-tales, fools who contradicted themselves, who understood nothing of natural science and the strange animal called man. Plato, Rousseau, Fourier, columns of aluminium, are only fit for sparrows and not for human society. But, now that we are all at last preparing to act, a new form of social organisation is essential. In order to avoid further uncertainty, I propose my own system of world-organisation. Here it is." He tapped the notebook. "I wanted to expound my views to the meeting in the most concise form possible, but I see that I should need to add a great many verbal explanations, and so the whole exposition would occupy at least ten evenings, one for each of my chapters." (There was the sound of laughter.) "I must add, besides, that my system is not yet complete." (Laughter again.) "I am perplexed by my own data and my conclusion is a direct contradiction of the original idea with which I start. Starting from unlimited freedom, I arrive at unlimited despotism. I will add, however, that there can be no solution of the social problem but mine."

The laughter grew louder and louder, but it came chiefly from the younger and less initiated visitors. There was an expression of some annoyance on the faces of Madame Virginsky, Liputin, and the lame teacher.

"If you've been unsuccessful in making your system consistent, and have been reduced to despair yourself, what could we do with it?" one officer observed warily.